После разговора с мамой я как выжатый лимон: что стоит за таким состоянием

Один человек описал своё состояние так: «Я очень люблю маму. Но каждый раз после разговора с ней на меня будто наваливается свинцовая усталость. Появляется вялость, головная боль, полное нежелание что-либо делать, иногда — короткие вспышки злости, после которых становится только хуже. А хочу я одного: после общения с матерью чувствовать себя нормальным, полноценным человеком». Это очень распространённая история, и она совсем невесёлая — для обоих участников.

Почему близкий человек может опустошать

Отношения между взрослым сыном или дочерью и родителем бывают устроены сложно. Часто дело не в злом умысле кого-то из них, а в том, что психологи называют путаницей ролей. Ребёнок неосознанно занимает в семье не своё место — например, оказывается для матери символической опорой, «мужем», защитником, тем, кто должен закрыть её потребности. А это ноша, которую невозможно вынести.

Не мама опустошает вас. Это вы опустошаете себя рядом с мамой, играя роль, которая вам не по силам. И стоит вместе разобраться, зачем вам это нужно.

Первый уровень: распутать роли

Первый шаг — увидеть эту путаницу и вернуть себя на своё место. Внутренне это может звучать примерно так: «Дорогая мама, я не могу быть тебе мужем и опорой вместо партнёра. Я только твой сын. Из нас двоих ты старше, я младше: ты дала мне жизнь, и я с благодарностью её принимаю. У меня свои цели и своя дорога. А ты можешь опираться на весь наш род, на своих предков». Полезно бывает мысленно обратиться и к отцу — даже отсутствующему, умершему или незнакомому: «Я тебе не соперник и не замена. Ваши отношения с мамой — это ваше дело, я в них не вмешиваюсь. Вы нужны мне оба».

После такой внутренней работы часто наступает заметное облегчение. Но иногда его хватает ненадолго: человек снова «сползает» в привычную покорно-виноватую позицию. Почему так происходит?

Второй уровень: разобраться с чувствами

Причина возврата обычно в том, что за ролями стоят непрожитые чувства — и не только ваши. Ситуация, в которой ребёнок оказался в неправильной роли, редко случайна. Это как будто негласное поручение всей семейной системы, сплетение множества причин.

Приведём пример. Женщина могла согласиться на брак с мужчиной, который «не свободен». Чтобы на такое пойти, ей самой нужно быть чем-то занятой внутри — например, нести неоплаканную скорбь о рано умершем родственнике. И тогда роль ребёнка в такой паре — стать дополнительным «клеем», товарищем по несчастью. Малыш с самого начала варится в этих непрожитых чувствах и, не умея представить родителей плохими, решает, что плохой — он сам. Так формируется чувство вины, которое человек может нести до седых волос.

Чего же боится тот, кто не решается посмотреть на свои чувства и чувства родителей? Здесь бывают разные страхи:

• Страх масштаба собственной злости: «Сколько лет вы используете меня для своих целей?»
• Древний детский ужас — например, у ребёнка, который когда-то бросался защищать мать.
• Страх, что образ идеальных родителей померкнет и они окажутся обычными людьми со своими слабостями, болью и бессилием.

Но как бы ни было страшно, честный контакт с правдой — целительный. Он делает человека взрослее, ответственнее за себя и в конечном счёте свободнее.

Почему тут важен грамотный специалист

Работа с такими темами требует деликатности. Задача специалиста — обеспечить безопасный контакт с чувствами, чтобы это не стало новой травмой, а было по силам. И здесь есть важный нюанс: если сам терапевт не разобрался достаточно глубоко в отношениях со своей матерью, он может попросту «не заметить» необходимости идти вглубь. Тогда человек рискует остаться на первом, поверхностном уровне и продолжить ходить по замкнутому кругу.

Если вы узнаёте себя в этой картине — тяжесть после общения с родителем, вина, бессилие, — знайте: с этим можно и стоит работать. Часто это долгий и небыстрый путь, но он ведёт к тому, чтобы наконец почувствовать себя собой рядом с самыми близкими людьми.