Травма привязанности: как ранний опыт с матерью формирует нашу способность любить

Тема травмы привязанности — её типов, причин и последствий — не из простых. Чтобы разобраться, стоит начать с истоков. Ещё Фрейд полагал, что привязанность ребёнка к матери держится на физиологических потребностях: выжить, быть накормленным, получить заботу. Но куда глубже эту тему исследовал английский психиатр и психоаналитик Джон Боулби, и именно из его теории привязанности выросло большинство современных представлений.

Боулби был уверен: ребёнок привязан к матери не только ради физического выживания. У него есть инстинктивная потребность в эмоциональном контакте.

Ещё в утробе малыш переживает слияние с мамой — то состояние покоя, которое каждый из нас бессознательно помнит. Всю дальнейшую жизнь мы будто стремимся вернуть хотя бы отблеск этого через близость. Что же происходит, если эта глубинная потребность не удовлетворяется?

Четыре типа привязанности

Тип привязанности складывается в раннем детстве. С одной стороны на него влияет темперамент ребёнка, с другой — поведение матери, и большинство исследователей считают именно материнское поведение определяющим.

Надёжная привязанность

Мать была ясной, понятной, эмоционально доступной. С ней можно было и радоваться, и переживать разумную долю фрустрации. Это важно: если ребёнку никогда ни в чём не отказывают, потом ему трудно принять, что в большом мире получить можно не всё. Итог надёжной привязанности — взрослый, который доверяет себе, миру и людям, достаточно уверен в своих силах и способен спокойно признавать собственные промахи.

Тревожно-устойчивая (амбивалентная)

Ребёнок болезненно реагирует на уход матери, сторонится чужих. Когда мама возвращается, его поведение противоречиво: то просится на руки, то отворачивается, будто не замечает. Так он пытается справиться с гневом на маму, которая «внезапно» ушла (внезапно — потому что до определённого возраста ребёнок ещё не может удержать в голове предупреждения). Этот тип характерен для будущих созависимых отношений.

Тревожно-избегающая

Ребёнок избегает мать: при её уходе старается не показывать эмоций, а при возвращении даёт противоречивые реакции — сначала тянется, потом полностью «выключает» чувства. Это формирует личность с низким доверием к миру и контрзависимой моделью поведения во взрослом возрасте.

Дезорганизованная

Самый сложный и наименее изученный тип, характерный прежде всего для детей, у которых объект привязанности был утрачен очень рано. Ребёнок подавляет максимум чувств, хотя физиологически продолжает их испытывать — по телу словно проходит напряжение. По сути, это сильнейший стресс при уходе и возвращении значимого взрослого.

Как складываются тревожные типы

Разница между ними — в степени безопасности раннего опыта:

• Тревожно-устойчивый формируется, когда мать периодически «бросала» ребёнка (например, рано вышла на работу или была тревожной), но контакт при этом сохранялся плотный.
• Тревожно-избегающий рождается в более небезопасных условиях: побои, внезапные вспышки гнева, непонятная и пугающая обстановка между родителями. Ребёнок закрывается — и во взрослой жизни склонен дистанцироваться и избегать близости.

Почему нарушения так устойчивы

Когда мы говорим о нарушениях привязанности, речь всегда об отношениях с матерью или замещающей её фигурой. Если у ребёнка «забрали» маму — она ушла, умерла, оставила, — надёжной привязанности уже не будет, каким бы тёплым ни оказался последующий уход.

Малыш помнит запах мамы — самый родной и успокаивающий. Это единственная ниточка к тому раю слияния, который он хранит из утробы.

Даже если сразу после родов ребёнка передают другой любящей маме, он чувствует подмену. А если человек и вовсе не понимает, зачем ему отношения, можно говорить о базисном дефекте по Микаэлю Балинту. Сюда относятся дети, для которых отношения никогда не были безопасными и рядом не оказалось компенсирующей фигуры — бабушки или дедушки. Выросший в эмоциональной депривации ребёнок начинает воспринимать отношения как функции: он был функцией для своих взрослых и потом копирует эту модель.

При этом, по Боулби, потребность в эмоциональном контакте — инстинктивная и неутолимая. Поэтому у людей с нарушениями привязанности часто много ярости: потребность в любви и нежности сильна, но вытеснена. Здесь возможно и шизоидное расщепление — уход в себя, чтобы не чувствовать невыносимой нужды, — и нарциссическая компенсация: «я завоюю весь мир, ведь у меня изначально не было ничего».

Слияние и сепарация: два ключевых этапа

Нарушение слияния

Иногда мать вроде бы есть, но её включённость стремится к нулю. У ребёнка не возникает ощущения «мы с мамой — единое целое». До полутора лет малыш находится в психологическом слиянии: чего хочет мама, того хочу и я. Если у матери нет внутреннего ресурса, ребёнок бессознательно берёт вину на себя: «мне не дают того, в чём я так нуждаюсь, — значит, я плохой». Возникает перевёртыш: малыш начинает заботиться о матери, при этом остро в ней нуждаясь. Повзрослев, он продолжает жаждать слияния, и любое движение партнёра переживается как угроза: «меня бросят, отвергнут».

Первая сепарация

Следующий этап — отделение, начинающееся около трёх лет, когда малыш учится отбегать от мамы. Логика ребёнка такова: «отойду на метр — здесь безопасно, мама рядом, я могу вернуться, слияние не потеряно». Потом на два метра — и снова всё хорошо.

Тревожные матери часто тормозят этот процесс: «Стой возле меня, куда ты?» В результате вырастают созависимые дети, а у мальчиков чаще — контрзависимость.

Ребёнок не решается отделиться, потому что при каждом его движении мать тревожится или впадает в истерику. Малыш переживает за неё как за важнейший объект и делает вывод: «я должен быть хорошим для мамы». Так формируется установка постоянно подтверждать свою нужность — и она может тянуться за человеком всю жизнь.

Что важно помнить

Понимание своего типа привязанности — это не ярлык и не приговор, а карта, которая объясняет, почему в близости мы реагируем именно так. Хорошая новость в том, что привязанность пластична: опыт надёжных, тёплых отношений во взрослом возрасте и работа со специалистом способны постепенно достраивать то, чего когда-то не хватило. Ранняя история влияет на нас сильно — но не определяет всё до конца.