Мир глазами пограничного человека: образ себя, другого и мира

Приходилось ли вам встречать в жизни человека пограничного склада? Если да, то вы вряд ли забыли эту встречу — такие люди оставляют в памяти заметный след. Сразу уточню: речь пойдёт не о пограничном расстройстве личности как диагнозе, а о пограничном уровне организации личности — промежуточном состоянии между невротическим и психотическим устройством психики, известном по работам Нэнси Мак-Вильямс.

Меня здесь интересует не перечень симптомов, а феноменология — то, как сам человек изнутри переживает себя, других и мир. Давайте попробуем посмотреть на реальность его глазами.

Три общих признака

• Полярность сознания. Всё расщепляется на хорошее и плохое, доброе и злое, «красных» и «белых». Оттенков в восприятии почти нет.
• Эгоцентризм. «Я» не достигло зрелой децентрации, поэтому встать на точку зрения другого и посочувствовать ему по-настоящему трудно.
• Склонность к идеализации. Контакт с реальностью частично нарушен: миру приписываются желаемые, идеальные черты.

Образ «я»

Для такого человека характерна диффузная идентичность — нецелостный, противоречивый образ себя. На уровне знаний о себе это выглядит как фрагментарность и разорванность: «я гениален и бездарен», «я грандиозен и ничтожен». На уровне чувств — как неустойчивое, зависящее от чужого мнения отношение к себе.

У психологически зрелого человека образ себя другой: он целостный и в то же время различённый («я разный, но всё это — я, и я себя принимаю») и одновременно стабильный и гибкий («я знаю, кто я, но могу меняться»).

Корни — в раннем опыте. Рядом не хватало эмпатичного, принимающего взрослого, который вмещал бы хаотичные детские эмоции. В итоге часть чувств и качеств оказалась «отщеплена» и не вошла в образ себя — и её приходится всю жизнь напряжённо контролировать. Большая территория «я» словно остаётся чужой и неосвоенной.

Образ другого

Образ другого так же полярен. Люди делятся на «своих» и «врагов»: своих идеализируют, чужих обесценивают, а оценки категоричны. При этом другой воспринимается обобщённо, без полутонов: «мать? — обычная женщина», «отец? — алкоголик». Всё богатство личности сводится к одной бирке.

За внешним безразличием прячется глубокая, плохо осознаваемая тоска по близости и симбиозу — по тем отношениям, где тебя безусловно любят и принимают. Другой становится жизненно нужен, но при этом не ценен: важность предполагает признание отдельной ценности человека, а для этого сначала нужно перерасти детскую нужду в нём.

Образ мира

Реальный мир видится несовершенным и несправедливым, зато идеальный — ярким и манящим. Отсюда установка переделать мир под свои фантазии. Такие люди нередко становятся идеалистами, борцами и «правдолюбцами», ни на секунду не сомневающимися в своей правоте. По сути они, оставаясь физически взрослыми, психологически задержались на ранней стадии, где мир ещё не удалось собрать из «хорошего» и «плохого» в единое целое.

Какие чувства переживаются чаще всего

1. Тоска и отчаяние — из-за невозможности быть принятым и насытиться любовью; отчаяние «вечно голодного младенца», которому не хватило базового доверия.
2. Раздражение и ярость — реакция на мир, себя и других, не дотягивающих до идеала: от досады до желания всё разрушить.

Что чувствует другой рядом

Находиться рядом с таким человеком тяжело. Его тяга к идеализации не оставляет партнёру права на ошибку и на то, чтобы быть отдельной, несовершенной личностью. Острая нужда в другом оборачивается контролем: близкий словно попадает в прокрустово ложе завышенных ожиданий, а не оправдав их — скатывается в полосу обесценивания.

Понимание этой внутренней логики важно не для того, чтобы навесить ярлык, а чтобы увидеть за «трудным поведением» страдающего человека и его непрожитые детские потребности. Помощь здесь — долгая и бережная работа со специалистом, направленная на то, чтобы образ себя, другого и мира постепенно становился более целостным и живым.